Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны и члена Совета ветеранов линейного управления МВД России на станции Москва-Рязанская подполковника милиции в отставке Федора Федоровича Барилова о своем коллеге и друге Алексее Андреевиче Матвееве. Алексей прибежал из школы радостный, вприпрыжку. В руке у него было свернутое свидетельство об окончании семилетки. Первая читала этот документ мать – Дарья Дмитриевна. Она вытерла руки о фартук и внимательно изучала оценки. Они были разные, но большинство стояло «хорошо». Она прижала к груди сына, погладила по голове и поцеловала в лоб. «Умница!» – подытожила она. С улицы вернулись шалуны: Сашка, Серафимка, Надя и Маруся. Они тоже хотели посмотреть на бумагу, но Алексей не дал. «Идите, вымойте руки!» – сказал он. Они расхохотались и выбежали во двор. Не обиделись на брата, да и читать-то не умели. Из конторы колхоза пришел на обед отец – Андрей Николаевич. Счетовод, правая рука Председателя колхоза «Рассвет». Тот поморщился, почесал затылок, похлопал сына по плечу – «Молодец, Алексей!» – и вернул документ. Отец слыл толковым человеком в колхозе. В его голове была вся экономика колхоза. Понимал толк в трудоднях. Хотя люди получали «палочки». Но не он виноват, а Советская власть. Отец понимал, как Алексею нелегко давалась учеба. Сам пацаном закончил в этой деревне Тютчево школу при церкви. Называлась она церковно-приходская и выходили оттуда полуграмотеи,. Старшая сестра Валя, продавщица сельпо, пришла вечером и тоже обрадовалась. Поздравила брата и подвела итог. «Только бы не было «горя от ума!» – засмеялась напоследок. Она была остроумная и языкастая. Алексей в эту ночь плохо спал, думая, как теперь быть. Пойти учиться на тракториста? Ерунда. На комбайнера? – тоже. Хотел махнуть в Тамбов в летное училище. Страшновато. Слишком большие требования на экзаменах, хотя завидная профессия. Вон этим летом приезжали два летчика. Парни деревенские. Одно загляденье. Сапоги хромовые, галифе, гимнастерка, новенькая портупея. А фуражка с кокардой! Вечером девчата за ними табуном бегали. Так Алексей и уснул без определенных целей. Но такая жизнь длилась недолго. Однажды отец пришел из конторы в воскресение. Он и в такие дни там «пыхтел» на счетах. Появился невеселый и даже какой-то злой. Алексей отца в таком настроении никогда не видел. А он с порога так и брякнул: «Война началась. Сегодня. По рупору передали. Немцы начали. Молотов выступал». Это было 22 июня 1941 года. Алексей еще не понимал, что такое война. Для отца и матери пришла большая беда, трагедия. А в семье пять детей. Старшей Валентине восемнадцать, Алексею еще нет и шестнадцати, остальные еще меньше. Жена часто болеет и сам не ахти какой. После Первой мировой войны пришел на костылях с одной ногой. Воевал на австро-венгерском фронте. В Тамбове в то время сделали плохой протез – култышку натирало до крови. Из осины выстрогал протез сам, хорошо получилось. Война. В деревне переполох. Паника. Слезы. Сорокалетних мужиков, запасников, на второй день отвезли в райвоенкомат, а оттуда на станцию Избердей и на фронт. У людей руки опустились. Немцы бомбят наши города. До Москвы добрались, а Тамбов-то рядом! Как быть? Что делать? И такая обстановка была до 3 июля 1941 года. Пока не выступил по радио Сталин. С этого дня колхозники поверили в его слова: «Все для фронта, все для победы! Враг будет разбит! Победа будет за нами!». Тяжелым был 1941 год. Да и сорок второй не легче. В деревню приходили «похоронки», из госпиталей – «треугольники» – печальные письма. О погибших плакали, за раненых молились. Алексей Матвеев работал на разных должностях, которые давал ему бригадир. Но больше всего на лошадях. Косил пшеницу и рожь на лобогрейке, молотил на току. Возил осенью с обозом хлеб на элеватор в заготзерно. Закончил курсы трактористов. Таскал на буксире комбайн «Коммунар» к скирдам, где молотили пшеницу. И так трудился весь 1942 год. Райвоенкомат В начале января 1943 года председатель колхоза Петр Иванович Баранов увидел Матвеева на улице и подозвал к себе. «Алеша!» – сказал он. – «Я знаю, ты расторопный парень, махни-ка в райвоенкомат, там пакет для сельсовета. Привези его». Петр Иванович выделил ему жеребца, дал тулуп. Алексей запряг лошадь в сани, и часа через два секретарь сельсовета вскрывала пакет. Какое было удивление, когда она не поверила своим глазам. Там были две повестки с призывом в армию – Алексею и его сестре Вале. Женщина тут же вручила их Алексею. В бумагах значилось, что они обязаны явиться в райвоенкомат в селе Волчки 11 января 1943г. Дома переполох. Материнские слезы. Как же так – сразу двоих? Но бывший солдат – фронтовик Андрей Николаевич успокоил всех. «Надо же родину защищать. Фашистов разгромить. Москву отстояли. Сталинград наш. Победа будет за нами, это видно сейчас. Мы вас, Алексей и Валя, благословляем на подвиг». В райвоенкомате Алексея зачислили в пехоту, Валю зенитчицей в другой полк. Разведка Штабу дивизии нужен был «язык». От живого немца можно узнать многое, особенно о дне наступления. Командир роты разведки сформировал группу. В нее входили минер, сапер, связист, санитар, два наблюдателя и группа захвата, в которую был включен Матвеев. Зима. Январь. Ночь. Тронулись в путь. Сначала с километр шли полусогнувшись, а ближе к цели, где был ров – по-пластунски. Мертвая тишина. И вот у цели. Но немцы не дураки, не лыком шиты. Они натянули проволоку, повесили на нее пустые консервные банки и другие железки. И спокойны. И вот, один из наших солдат не заметил ловушку и дотронулся до нее. Сигнализация у немцев сработала. Боже мой! С немецкой стороны открыли шквальный пулеметный огонь! Один разведчик ранен. Команда отступать. Солдата положили на плащ-палатку и волоком потащили по снегу. Потом понесли на руках. Операция провалилась. Но на фронте всякое случается. Утром приехал командир дивизии. Приказал построить разведчиков. Генерал не делал «разнос», он хотел посмотреть на молодцов и разочаровался. Командир роты дал нагоняй: «Вы кого посылаете в разведку? Необстрелянных. Они и пороха- то не нюхали. Жалко их. Молодые». А отойдя в сторонку, вздохнул и офицеру с обидой сказал: «Мамкины сыночки. Сосунки». Так была расформирована разведгруппа, и отправили солдат в другие подразделения. Алексей попал в 265 противотанковый дивизион этой же 126 Горловской Краснознаменной стрелковой дивизии. Заряжающий Алексей был по должности – заряжающий. Это специалист своего дела. Он входил в расчет артиллерийского орудия. Его обязанность по команде «Заряжай!» осматривать канал ствола, принимать от установщика снаряд весом 6 кг 230 грамм, проверять взрыватель и вкладывать снаряд в казенную часть ствола. И так снаряд за снарядом. Скорострельность 76-и мм пушки – 12 выстрелов в минуту. А в момент артподготовки еще чаще. И летит матвеевский снаряд 12 км. А прямая наводка бьет прямо по видимой цели. Крым 8 апреля 1944 г. войска 4-го Украинского фронта под командованием генерала армии Федора Михайловича Толбухина перешли в наступление совместно с войсками Отдельной Приморской армии при содействии Черноморского флота и Азовской военной флотилии. Когда дивизион находился в обороне и готовился к наступлению, немецкие самолеты делали налет на наши огневые точки. Одна бомба попала в окоп, где находился Матвеев. Его завалило землей. Откопали ребята. Обошлось благополучно. Атаке по всему Крымскому полуострову предшествовала артиллерийская подготовка. Она длилась два с половиной часа! Содрогалась земля. В небо поднимались столбы дыма и воды. «И залпы тысячи орудий слились в протяжный вой». Алексей Андреевич вспоминает, как их пушечный расчет работал на износ. Солдаты сбросили с себя шинели. Гимнастерки были мокрые от пота. Были они чумазыми от пороховой гари и пыли. У некоторых пушек из других дивизионов стволы накалились докрасна. Солдаты накрывали их мокрыми тряпками, пустыми мешками, ветошью. Ведь через пять секунд вылетит снаряд. Войска 51 армии перешли Сиваш, овладели Перекопским перешейком и другими стратегическими объектами. Матвеев хорошо помнит, какие тяжелые бои шли за важнейший железнодорожный узел – город Джанкой. Наш герой дошел с боями до Северной Бухты, окраины Севастополя. Здесь он впервые был награжден медалью «За отвагу». Освобождение Крыма длилось с 8 апреля по 12 мая. Если гитлеровским войскам понадобилось 250 дней, чтобы овладеть Севастополем, то наши войска освободили город за пять дней. 17-я армия Гитлера потеряла только на суше 100 тысяч человек, в том числе почти 62 тысячи пленными. По некоторым данным, по признанию начальника немецкого штаба этой армии, только с 3 по 13 мая в море погибло 42 тысячи солдат и офицеров. Однажды на бреющем полете появился немецкий самолет. Алексей побежал к соседней батарее, у которых было бронебойное ружье «ПТР», и открыл огонь. Но, стреляли из всех видов оружия, как говорится, все кому не лень. И подбили самолет. Долго смеялся Матвеев, что и он оказался зенитчиком, как и его сестра Валя. Калининград Из Крыма 126-я Горловская Краснознаменная стрелковая дивизия была переброшена в Прибалтику. С воинским эшелоном прибыли в город Шауляй Литвы. Отсюда надлежало двигаться в район Кенигсберга (ныне город Калининград) – в логово фашисткой Германии, форпост милитаризма. «На этом участке было столько немецкой техники и танков, что яблоку негде упасть» – вспоминает Матвеев. «Мы стреляли из своих пушек прямой наводкой. Это самый надежный способ стрельбы по танкам без промаха» – подытожил он. И он прав. По данным военных историков видно, что наша артиллерия и авиация в течение четырех дней разрушала долговременные огневые точки и наземную технику противника. Откуда у советских войск была такая мощь? Ответ прост. К тому времени превосходство в танках и самоходках составляло в 5, а в авиации в 14 раз. В 14 раз! Об укреплении немцами города Кенигсберга не приходится говорить. Не позволяет газетная площадь. Очень тяжелая доля выпала на 265-й отдельный противотанковый дивизион, в котором находился наш герой очерка. Сколько было уничтожено танков и открытых и дальних позиций. Иногда, была такая плотность артиллерии, что приходилось по 200-230 орудий и минометов и 20-25 танков на 1 км фронта. Но на фронте всякое бывает. 19 февраля 1945 г. неожиданно наша пехота стала отступать. В чем дело? За пехотой немецкие танки идут прямо на нас, а расстояние несколько сотен метров. Открывать огонь нужно нашим 76-и мм пушкам. А команды нет. Что делать? Командир батареи и Матвеев бегом в штаб дивизиона. Но смельчак не добежал. Его сразил фашистский осколок. Алексей почувствовал, как сапог наполняется кровью. Превозмогая адскую боль, попытался ползти. Но недалеко. Потерял сознание. Подобрали санитары. Только в госпитале узнал, что осколок навылет пробил сапог и голень левой ноги. Потерял много крови. Только через полгода вышел из госпиталя с инвалидной справкой. Там в госпитале и встретил День Победы. После госпиталя Матвеева А.А. направили в запасной артиллерийский полк 100 мм пушек, где он был командиром отделения взвода связи в звании сержанта. Часть находилась в городе Инстербург (ныне город Черняховск). Прослужив «верой и правдой» 5 лет, отсюда он и демобилизовался в 1950 г. Семью Матвеевых горе обошло стороной. Какое торжество и семейная радость – с фронта вернулись Алексей и Валентина – вся в наградах, освобождала Румынию и Австрию. Милиция Как устраивать свою жизнь дальше? Решает бесповоротно идти в транспортную милицию. Приняли фронтовика, работал в городе Мичуринске. Потом перевели в Москву на Казанский вокзал. Сменил серую шинель на черную. Тогда была такая форма, отличающая транспортников от городской милиции. Папаха, шашка на боку, шпоры и т.д. И подчинялись Министерству госбезопасности (МГБ). Матвеев работал в оперативной группе в дальних и пригородных поездах по задержанию и разоблачению опасных преступников. В то время были засланы немецкие шпионы, диверсанты, радисты, лазутчики, изменники родины, полицаи. МГБ на транспорте успешно справлялось с этой задачей. Старшина Матвеев был на хорошем счету, лично участвовал в опасных операциях. В 1966 году товарищ Матвеев Алексей Андреевич был награжден орденом «Знак почета». Награду вручали в Кремле. Матвеев имел более двадцати правительственных наград, в их числе орден «Славы III степени», орден «Отечественной войны I степени», медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга» и другие.