Архив статей

Искусство "читать" следы

Искусство «читать» следы

Согласно статье 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, «никакие доказательства не имеют заранее установленной силы». На деле же, в сознании подозреваемых и обвиняемых прочно закрепилось мнение, что именно экспертиза является настоящей «царицей» доказательств. Ежедневный труд эксперта-криминалиста велик и многогранен, интересен и понятен полностью только лицам, обладающим специальными познаниями в данной области.
О своём многолетнем опыте в должности эксперта в транспортной полиции рассказал начальник экспертно-криминалистического отделения Вологодского линейного отдела МВД России на транспорте подполковник полиции Владимир Николаевич Рипнягов.
Любознательность – качество, присущее каждому эксперту
Рипнягов В.Н.
Родился Володя в Вологодской области. В 1990 году завершил срочную службу в вооружённых силах в г. Петрозаводск Республики Карелия, затем вернулся на Родину. Встал вопрос о трудоустройстве. Владимир с детства хотел работать в милиции, поэтому вопрос о дальнейшей карьере решился сам собой – Владимир поступил на службу в линейный отдел на станции Вологда Северного Управления внутренних дел на транспорте, на должность милиционера взвода патрульно-постовой службы милиции. Дослужился до командира отделения. Заступал на смену всегда вместе с подчинёнными постовыми милиционерами, не отсиживаясь в кабинете.
Начало 90-х – не самое благоприятное время для всей страны в целом, а тем более для милиции на транспорте. Кражи перевозимых грузов, «карманники» на вокзалах, станциях и в поездах – сотрудники патрульно-постовой службы работали наравне с оперативниками, выявляя и задерживая лиц, причастных к хищениям. На вокзальном комплексе станции Вологда-1 и прилегающей к нему территории Владимира Рипнягова знали все. Имелись и свои «информаторы». Начальник отдела уголовного розыска заметил перспективного милиционера и пригласил к себе на службу.
Три года прослужил Владимир Рипнягов в уголовном розыске. На дежурстве выезжал на место происшествия в составе следственно-оперативной группы.
– Уже тогда каждую свободную минуту я наблюдал за работой эксперта на месте происшествия, – вспоминает Владимир Николаевич, – мне работа криминалиста казалась такой загадочной, как в фильмах про то, как эксперт на месте преступления находит след преступника и раскрывает дело. Не знаю, что повлияло на мой интерес, может юношеская романтика, а может хобби. Я в то время увлекался фотографией. Сам много фотографировал, потом проявлял плёнку и гордился полученным результатом. А у экспертов в моём отделе тогда была целая лаборатория. И сколько же там было различной криминалистической техники!
Увидев живой интерес и стремление Владимира к получению специальных знаний, начальник экспертно-криминалистического отделения пригласил юношу на службу. А Владимир ни минуты не сомневался в правильности принятого решения и с лёгким сердцем попросил перевод из уголовного розыска в отделение экспертиз.
Самая сложная и самая любимая экспертиза
До момента получения первого допуска к производству экспертно-криминалистических исследований и экспертиз Владимир живо интересовался имеющимся разнообразием техники. Особенно запомнилась работа с установкой «Уларус-2», с помощью которой можно было выявить даже самые слабовидимые следы. Кстати, установка только поступила в экспертно-криминалистическое отделение и опробована еще не была. Разобраться в тонкостях её работы поручили новобранцу, и Владимир Николаевич справился с этим успешно.
– Первой мной изученной и по сей день самой любимой стала дактилоскопическая экспертиза, – поделился подполковник Рипнягов, – методика производства такого вида экспертиз разрабатывалась и устанавливалась годами, а если углубиться в историю становления дактилоскопии, то и столетиями. По результатам производства такого вида экспертиз всегда дается категоричный вывод. В настоящее время труд эксперта значительно упрощают различные технические изобретения, например, «Папиллон», но и это всего лишь машина. Да, она предоставляет некий ряд совпадений, но настоящий эксперт доверяет только свои глазам и опыту, не особо полагаясь на «мнение» машины.
– Экспертизы, назначаемые по уголовным делам, расследуемым в органах правопорядка на транспорте, в большинстве своем многообъектные, – поделился опытом Владимир Николаевич, – взять к примеру ту же дактилоскопическую экспертизу. Приведу пример из практики. Из личного шкафчика слесаря по ремонту подвижного состава похищены денежные средства. С внутренней стороны шкафчика изъят след пальца руки, пригодный для производства экспертно-криминалистического исследования. В день, когда было обнаружено отсутствие денег, в цехе по очереди находились две бригады слесарей, а это примерно сорок человек, то есть сорок дактокарт подлежат сравнению с изъятым следом. Работа сложная, кропотливая, но интересная.
Самым сложным видом экспертиз Владимир Николаевич считает почерковедческую. Ещё в школьные годы у человека развивается навык письма, формируется индивидуальный почерк. Даже если подозреваемый или обвиняемый пытается изменить почерк во время получения сравнительных образцов, основные элементы почерка все равно будут прослеживаться. Например, человек изменил наклон, форму букв (вместо «угловатого» написания придал почерку овальность), то при детальном анализе стабильным останется размещение букв и направление движения при выполнении отдельных элементов и знаков.
«Путешествие» вместе с местом происшествия
– Участие эксперта транспортной полиции в производстве осмотра места происшествия – это еще один аспект, за который я так люблю свою работу, – с 1996 года Владимир Николаевич принял участие в не одном десятке тысяч таких осмотров, – в транспортной полиции место происшествия -- это не квартира или офис (за исключением, пожалуй, преступлений экономической направленности), это вагон поезда, железнодорожный перегон, цех по ремонту локомотивов. В случае кражи, совершённой в вагоне поезда, ты вместе с местом происшествия можешь уехать в соседнюю область и там, выйдя на станции, дожидаться «попутки» – пассажирского или грузового состава, на котором ты сможешь вернуться обратно. Иногда такое «путешествие» длится более суток.
Помимо того, в вагоне вместе с тобой следуют пассажиры, которые на момент осмотра не могут быть исключены с осматриваемой территории. К тому же поверхность мебели в вагонах такова, что следы изъять достаточно проблематично. Плюс ко всему, ты очень ограничен в пространстве и манёврах.
– Находясь в поезде, эксперт-криминалист должен думать, как преступник, – рассказал случай из практики Владимир Николаевич, – в дежурную часть Вологодского линейного отела МВД России на транспорте поступило заявление пассажирки о том, что в тамбуре вагона у неё похищена сумка с личными вещами. Пообщавшись с потерпевшей, я прикинул примерный маршрут злоумышленника и подумал о том, что, скорее всего, перемещаясь по составу, он оставит следы на стеклах в двери вагонов. Так и вышло. Через один вагон от места хищения я обнаружил след ладони, пригодный для исследования. По информации, имеющейся в базе, был установлен ранее судимый гражданин, местонахождение которого в дальнейшем было выяснено уже оперативниками, а личные вещи после проведения необходимых следственных действий возвращены потерпевшей.
Коллектив ЭКО
Осмотр места происшествия на складах, в цехах сборки и ремонта, в пунктах обогрева – изъятие следов в таких местах всегда осложнено тем, что поверхность сильно загрязнена и замаслена. Это сейчас грузоотправитель предпочитает направлять свой товар автомобильным транспортом, а еще десять лет назад самым популярным транспортом для перевозки грузов был железнодорожный. Вагоны запирались с помощью запорно-пломбировочных устройств. Использовались свинцовые и свинцово-летночные пломбы, которые срезались. В таких случаях назначалась трасологическая экспертиза для установления орудия, которым воспользовался злоумышленник.
– В конце 90-х годов в вагонном депо Череповца Вологодской области было совершено разбойное нападение, – вспоминает ещё один пример из практики подполковник Рипнягов, – нейтрализовав охранника предприятия, трое граждан проникли в помещение кассы, где находились денежные средства для выплаты зарплаты работникам предприятия. Следов рук я не нашёл – подозреваемые были в перчатках. Зато, внимательно осмотрев помещение, я заметил лист бумаги со следом обуви. Видимо, когда злоумышленники забирали деньги, то уронили бухгалтерскую документацию и случайно наступили на один из документов. Под подозрение оперативников попали трое бывших работников предприятия, но доказательств их причастности не было. Следователь назначил экспертизу и предоставил для сравнения с изъятым следом три пары обуви. Следы пары кроссовок идеально совпадали с изъятым на месте происшествия следом. Позже выяснились забавные факты. Бывшие железнодорожники после похода «на дело» договорились сжечь обувь, но один из них пожалел свои новые кроссовки и оставил их невредимыми. Так, внимательность эксперта на месте происшествия, производство трасологической экспертизы по следам обуви и бережливость преступника помогли раскрыть дерзкое преступление.
Если местом происшествия является какой-то участок железнодорожного перегона, то это еще больше затрудняет производство следственного действия. Автомобильного подъезда к месту практически никогда нет. Следственно-оперативной группе приходится проходить в среднем от одного до десяти километров пешком, а эксперту ещё и с экспертно-криминалистическим чемоданом, вес которого, если он дополнительно укомплектован гипсом, превышает десять килограммов. Идти по перегону приходится и в лютый мороз, и в метель, и в жаркую погоду, при постоянном движении составов, чтобы пропустить которые ты вынужден отступать от пути в сугроб, грязь, забираться на насыпь, так как большая часть перегона проходит через лес.
– Случаи осмотра места происшествия по сообщению о травмировании человека подвижным составом лишний раз доказывают, что сотрудник транспортной полиции и, в частности, эксперт-криминалист должны обладать крепкой психикой, – считает Владимир Николаевич, – так как железнодорожные травмы на самом деле очень страшные и зачастую смертельные.
– Иногда, добираясь до места происшествия, мы слышим вой волков где-то поблизости с нами, а один раз нашли скелетированную конечность примата. И это в Вологодской области с ее суровым климатом. Видимо, обезьяна сбежала из передвижного цирка или зверинца и столкнулась с зимой северного края, – добавил начальник экспертно-криминалистического отделения.
Подполковник полиции Владимир Николаевич Рипнягов возглавляет экспертно-криминалистическое отделение с 2003 года. В подчинении у него четверо сотрудников – три юноши и девушка. Коллектив отделения сплочённый – более опытные эксперты помогают новобранцам во всём. В коллективе царит взаимопонимание и дружба.
Владимир Николаевич неоднократно поощрялся правами руководства линейного отдела, награжден Нагрудным знаком МВД России «За верность долгу», Медалями МВД России «За усердие в службе» и «За отличие в службе» трех степеней, занесен на Доску Почета Управления на транспорте по Северо-Западному федеральному округу.
Технический прогресс немного упростил работу экспертов – появилась цифровая фотография, новая техника для производства экспертиз и исследований, модернизирован экспертно-криминалистический чемодан. Но в основе каждого результата работы эксперта-криминалиста лежит прежде всего его опыт и знания, независимые, неподкупные взгляд и оценка, и конечно же искренняя любовь к своему делу.
Ирина СМОЛА,
Вологодский ЛО МВД России на транспорте
Фото автора и из архива Вологодского ЛО МВД России на транспорте.
Журнал "Правопорядок на транспорте"
Made on
Tilda